 |
|
 |
|
|
|
|
Когда год назад в Украине начались демонстрации, известные как Евромайдан, координатор Front Line Defenders по обеспечению защиты в Восточной Европе и Центральной Азии Маша Шищенкова поехала туда, чтобы разобраться, в каком положении находились правозащитники. Ниже приводится ее рассказ об увиденных своими глазами событиях, а также видеоинтервью с правозащитниками, которые отреагировали на кризисную ситуацию созданием и организацией проекта «Евромайдан SOS».
Демонстрации в Украине, ставшие теперь широко известными как Евромайдан, начались как реакция на отказ президента Януковича подписывать соглашение об ассоциации с Европейским союзом. Протестующие сочли, что таким образом он поддался на шантаж со стороны России. Произошла демонстрация проевропейских сил, на которую вышли определенные группы людей, но она не носила массового характера.
Все изменилось в ночь с 29 на 30 ноября 2013 года, когда милиция попыталась грубой силой разогнать участников. Такая жестокость была беспрецедентной для Украины. На следующий день миллион украинцев вышли на улицы Киева в ответ на насилие со стороны милиции, чтобы заявить, что украинцы не потерпят такого обращения и что нужно соблюдать права человека.
С этого момента Майдан был уже не про соглашение с ЕС — для многих демонстрантов он превратился в борьбу за уважение человеческого достоинства и против коррумпированных властей. Появились первые пострадавшие, и кто-то должен был им помогать. Так появился «Евромайдан SOS».
Когда я приехала в Киев и увидела невероятные усилия правозащитников и прочих активистов, то стала разбираться, с чего все началось.
Помню, в январе 2014 года в Дублине я готовила годовой план по Восточной Европе для Front Line Defenders. Тут стало известно о «диктаторских законах» (пакете законов, отнимающих основные свободы), которые пытался принять украинский парламент. Я помню наш гнев и непонимание, когда мы обсуждали их с друзьями из «Евромайдан SOS». Казалось, власти нарочно подливают масла в огонь всякий раз, когда все начинает успокаиваться. Жестокость милиции 29 ноября была совершенно неадекватной и ненужной, ведь к этому времени протесты стали стихать на фоне приближающейся зимы. Потом то же самое произошло с пакетом законов 6 января: из-за них вышли новые демонстранты. Это было очень странно.
Я постоянно была на связи с «Евромайдан SOS» и знала, в каких тяжелых условиях им приходится работать. Они действовали в опасной обстановке: на сторонников Евромайдана постоянно нападали. Хотя их адреса не были широко известны, нетрудно было установить, что они пользуются офисом Центра гражданских свобод, так что нападение могло случиться в любой момент. Причем волонтеры (преимущественно женщины) часто расходились поздно ночью, так что угроза была постоянной.
Организация Front Line Defenders помогла в обеспечении безопасности офиса, и были выработаны строгие правила безопасности. Но все это было еще очень тяжело с психологической точки зрения. Даже опытные украинские правозащитники никогда раньше не сталкивались с такими серьезными нарушениями, и до тех пор им не приходилось помогать жертвам похищений и пыток, поддерживать семьи раненых и убитых. Появилось много новых людей, которые влились в разные правозащитные инициативы, потому что хотели помочь, но эти люди были совершенно неподготовлены.
К середине февраля атмосфера в Киеве накалилась, и даже мне в Париже становилось ясно, что произойдет нечто значительное. Самолет, на котором я летела в Киев, был полон западных журналистов. В сумке у меня лежали витамины, снотворное и бутылка коньяка для моих измученных бессонницей, похожих на привидения друзей.
Февральский Киев что-то перевернул во мне. С тех пор я поговорила со многими, кто побывал в Киеве в то же время, и на всех этих людей те события так или иначе повлияли. Больше всего меня поразили даже не трупы на улицах Киева, даже не готовность протестующих рисковать жизнью, а та человеческая доброта, благодаря которой это оказалось возможным пережить. Я видела, как люди приносили медикаменты, одежду, еду, а волонтеры сортировали помощь. Я видела ряды домашних консервов (варенья, соленые огурцы и помидоры), которые приносили старушки. Я видела, как медики-волонтеры организуют полевые госпитали в центре города; как люди после полного рабочего дня приходят помогать готовить и раздавать еду, убирать; как поддерживают друг друга; картины надежды — юная девушка рисует сердечки из кетчупа на бутербродах.
Я видела, как мои друзья и новые люди в офисе «Евромайдан SOS» сообщали родственникам о ранениях и гибели их близких. Порой это было невыносимо, и они справлялись, как могли, скромными средствами, которые есть у человека: плакали или выходили пройтись. Я видела бледное, осунувшееся лицо Александры Матвейчук, которая буквально жила в офисе, а в редкие часы отдыха боролась с бессонницей. Она рассказала, что консьержка в ее доме спугнула пятерых мужчин, которые ночью разыскивали ее квартиру. «Повезло, что они застряли в лифте. На мое счастье, оборудование в моем доме сохранилось с советских времен». Без юмора было не обойтись.
Несмотря на то что душевный подъем Майдана был заразителен и поддерживал протестующих и волонтеров, не обошлось и без больших трудностей — это не считая того что власти и провластные вооруженные группировки прибегали к насилию и репрессиям. Произошедшее, несомненно, будет еще долго после преодоления нынешней нестабильности в Украине влиять на жизнь волонтеров «Евромайдан SOS», начиная с того, чем они зарабатывали на жизнь, и заканчивая психологическим влиянием.
В тот момент мы представить себе не могли, что Евромайдан не только приведет к бегству президента Януковича, но и к аннексии Крыма и вооруженному конфликту на юго-востоке страны. Будто следуя старому принципу «делай что должно, и будь что будет», участники «Евромайдан SOS» занимались тем, в чем больше всего нуждались пострадавшие здесь и сейчас. К сожалению, год спустя они продолжают заниматься тем же самым.
И Александра Матвейчук продолжает бороться с бессонницей в те редкие часы, когда позволяет себе поспать.
Источник: Front Line Defenders
