 |
|
 |
|
|
|
|
Эта статья в «Общей тетради» № 4 (91) 2023 – мое выступление на семинаре Школы гражданского просвещения. Юра Сенокосов и Лена Немировская, спасибо!
Почему я хочу и могу говорить об ответственности за военные преступления и преступления против человечности? Дело в данном случае не в моем научном статусе. Дело в том, что я живу в Бучанском районе Киевской области и жил там во время оккупации области. У меня удостоверение документатора военных преступлений гражданской инициативы «Евромайдан SOS» за номером 005. Как шутят мои коллеги, я на две цифры круче Джеймса Бонда — у того был номер 007.
Я — правозащитник. Когда говорят, что во время войны забывают о правах человека, относительно Украины это точно неправда. Мы будем находить и наказывать чужих, а иногда и своих, за нарушения прав человека, иначе вот эти «псы войны» очень скоро вырастут в «динозавров войны».
Центр гражданских свобод, членом экспертного совета которого я являюсь, в 2022 году получил Нобелевскую премию мира как раз за работу по документированию военных преступлений.
Общественная инициатива «Трибунал для Путина» — обычное гражданское общество Украины, состоящее из 18 общественных организаций, — задокументировала примерно 45 тысяч эпизодов из 100 тысяч, имеющихся в базе данных Украины в настоящее время. Это эпизоды, каждый из которых нужно расследовать, проверять на предмет военного преступления.
Мы ведем документирование через интервью с людьми, иногда — через фиксацию происшедшего. Интервью можно взять не всегда. У меня на глазах убили шесть человек. Я это видел. Просто на Житомирской трассе люди на двух машинах выезжали из Ирпеня. Метров за 500 от них выскочила российская колонна, движущаяся со стороны Макарова в сторону Киева. И боевая машина пехоты, которая шла впереди, просто разнесла из 30-миллиметровой пушки эти два автомобиля. Мы все это сфотографировали, нашли номерные знаки автомобилей, сфотографировали их тоже. И хорошо, что это сделали, потому что буквально через час следующая российская колонна все скинула в поле. Люди бы просто исчезли, никто бы не знал, где они. А так мы знаем хотя бы одного из шести погибших и, надеюсь, найдем остальных.
Это о том, почему необходимо документирование.
Но документирование — только начало очень большого процесса, который должен привести к наказанию виновных. У этого наказания есть две цели.
Первая цель — справедливость возмездия во имя памяти жертв. Вторая — своего рода профилактика негодяев. Если мы не задокументируем преступления самой масштабной войны в Европе за последние 70 лет, эта кодла негодяев вдохновится. Они станут пытаться расшатать и без того не очень устойчивую систему мирового правопорядка. И, конечно, получать как минимум локальные результаты. Поэтому необходим Международный трибунал. Почему я делаю акцент именно на нем? Есть одна очень серьезная, ключевая проблема, суть которой нужно понимать. Главное преступление, которое открывает ворота ада, — это преступление агрессии. Сам факт агрессии, нападение одной страны на другую, дает начало цепочке других военных преступлений. И не только военных, что тоже важно.
На въезде в мой жилой комплекс под Киевом — пять фотографий. Пять моих соседей, которые погибли на фронте. Они комбатанты, их гибель не считается военным преступлением. Но они были бы живы, если бы не преступная агрессия.
Мы постараемся найти наводчика БМП, который расстрелял те две машины на Житомирской трассе, это сложно, но мы можем его найти. Однако по большому счету в преступлении агрессии виноваты те, кто принимал решение. Это, по мнению украинской стороны, порядка 20 российских государственных деятелей, начиная с Путина, члены Совета безопасности и еще несколько персонажей. Меру ответственности российского парламента тоже предстоит обсуждать, но сейчас давайте широкими мазками о главном. О том, что если мы не накажем за преступление агрессии, то негодяи всего мира будут считать, что они могут развязать войну, а ответственными потом назначат конкретных сержантов или капитанов, которые убивали людей. И, значит, можно начинать следующие войны.
При этом с наказанием за преступление агрессии есть проблема. Преступление агрессии как таковое обозначено в Римском статуте, но Международный уголовный суд по нему не работает. Потому что ни Украина, ни Россия не ратифицировали Римский статут. Выход в данном случае в обращении либо к Международному трибуналу, либо к так называемому «гибридному трибуналу». Последний термин нужно, вероятно, объяснить.
Когда говорят о «гибридном трибунале», имеется в виду простая схема. Украина судит за преступления, в том числе за преступление агрессии. То есть наказывает украинская правовая система. А остальные страны мира помогают Украине: дают своих прокуроров, следователей, делятся опытом. Мы говорим о «гибридном трибунале», но, по сути, подразумеваем украинскую правовую систему, которая работает при поддержке других стран. И это уже другая, более слабая система наказания за преступление агрессии и за многие другие преступления, просто одна сторона — участник войны судит представителей другой стороны — участников войны.
Почему принципиально важен именно Международный трибунал, как это было в Нюрнберге, как это было после бойни в Югославии, как это было по результатам геноцида в Руанде? Потому что это суд международного сообщества.
Как все это легитимизируется? Страны, которые хотят принимать участие в наказании за агрессию, подписывают договор. То есть, по сути, это формат международного договора. А Генеральная Ассамблея ООН утверждает его и дает полномочия этому органу.
Почему Генеральная Ассамблея? Потому что в Совете Безопасности ООН Россия все блокирует: у нее есть право вето, и через Совбез решения Международного трибунала не пройдут. А вот в Генеральной Ассамблее ООН права вето нет, там голосуют нажатием на кнопку, и там чего-то можно добиться. Сколько стран должно проголосовать за Международный трибунал, такой нормы нет. Юристы сейчас спорят: кто-то говорит, что две трети, кто-то возражает, что и половины достаточно. На мой взгляд, половины достаточно. И мечтать о том, что 100 процентов стран — членов ООН, участвующих в Генеральной Ассамблее, проголосуют за такой трибунал, нереально. Потому что большинство стран мира вовсе не являются демократиями, не являются странами, где уважают права человека. В лучшем случае они имитируют это уважение, а иногда вообще знать не знают, о чем речь. Но тем не менее в ООН они голосуют.
Обращение к Международному трибуналу даст возможность миру, кроме всего прочего, убедительно показать, что не Украина, а именно мир в дальнейшем будет наказывать за содеянное. Это абсолютно другая позиция, воспитательная, как здесь сказали.
Международный уголовный суд не может судить за развязывание агрессивной войны. Но в российском Уголовном кодексе прописана ответственность за развязывание агрессивной войны. Есть, но почему-то это не работает. Есть второй вариант: появится система российского правосудия за рубежом. Это новая конструкция, над которой еще нужно думать. Хотя почему бы и нет?..
А против создания Международного трибунала приводят три вида аргументов, все, на мой взгляд, смешные. Первый: «Мы же не увидим Путина в клетке! Мы создадим Международный трибунал, вынесем приговор — а его в клетке не будет». Второй аргумент: «Это очень дорого». Как-то это, знаете, даже странно — еще несколько месяцев назад представители Международного уголовного суда тоже говорили, что не будут создавать полевой офис в Украине, потому что это дорого. Но на днях они открыли его, причем действительно очень дорогой, и финансируют его. Потому что если этого не делать, миру грозит многократное усиление опасности. То, что ХАМАС напал на Израиль, — это не просто так. Я не думаю, что они договаривались с Кремлем. Но ХАМАС действует, следуя простой железной логике: если «Большому брату» можно, то и мы попробуем, тоже пораскачиваем, пусть и локально, мировой правопорядок. И так же думают другие негодяи. Третий вид аргументов выглядит примерно так: «Мы не хотим судить Путина. Мы боимся судить Путина». Этого никто не хочет произносить вслух. Но, по сути, речь идет о том, что они действительно боятся принимать участие в таком суде. И, на мой взгляд, это главный аргумент против создания Международного трибунала, который бы судил за агрессию.
Украина выступает категорически, конечно же, за Международный трибунал. Но мы понимаем, что, возможно, все сведется к гибридному варианту. Тогда сработает главным образом украинская правоохранительная система. Своими силами, но при поддержке мирового сообщества. Сейчас (и мы это понимаем) украинская правоохранительная система к этому не готова. Во-первых, она перегружена — больше 100 тысяч военных преступлений, Национальная полиция порой просто не успевает заводить новые уголовные дела. Больше 11 тысяч пропавших без вести гражданских лиц (без учета пропавших без вести военнослужащих). Огромное число фактов уничтожения гражданской инфраструктуры. А вот по мне стреляли кассетными боеприпасами — это не нарушение Международной конвенции по кассетным боеприпасам? Хотя Россия конвенцию не подписывала…
В любом случае, как бы ни развивалась ситуация и какой бы вариант ни был в конечном счете выбран, виновные должны быть наказаны. Справедливости ради и в память о жертвах нужно решить и вопрос о компенсациях. Платить придется очень и очень много. И, безусловно, платить должна Российская Федерация. Это еще один способ профилактики преступлений в будущем.
